?

Log in

No account? Create an account
fromtxwithlove [userpic]

еще один рефератик, может последний

December 2nd, 2015 (03:11 pm)

Коранические сказания

Проблема коранических сказаний обсуждается в различных работах по вопросам ислама. В очерке «Коран и коранистика» Е. А. Резвана (Ислам. Историографические очерки.) данная проблема рассматривается следующим образом.
Долгое время коранические сюжеты, восходящие к библейскому кругу, служили поводом для обвинения в искажении текстов Священного писания. Новый этап в подходе к кораническим сказаниям был связан с воздействием на востоковедные дисциплины концепции культурного компаративизма. В 30-х Х1Х в. годах были написаны работа А. Гейгера, в которой провозглашалась зависимость коранических сюжетов и образов от Библии, и сочинение К. Герока, отстаивающего первостепенную важность христианских влияний.
Следующий шаг — в 20х годах ХХ в. Хоровица. Продолжая считать , что истоки основных религиозных идей и сюжетов Корана следует искать в Библии и околобиблейской литературе, он попытался обнаружить ту конкретную языковую и культурную среду, к которой восходят основные идеи Корана. Впервые была поставлена проблема зависимости религиозных идей от культурной среды, которая порождала их. Но культурные влияния изымались из социального контекста, изолировались от собственно аравийского культурного фона. Эта же тенденция обнаружилась в работах многих других исследователей этого периода. А. Ламменис определял ислам как арабскую адаптацию библейского монотеизма.
В работе Ю. Велльхаузена «Остатки арабского язычества» показана важность рассмотрения собственно аравийского культурного фона и его влияния на ранний ислам.
И. Гольдциер в «Мусульманских очерках» предпринял первую попытку сравнительного анализа социальной психологии в доисламской поэзии и в Коране. В. Я. Рудольф в исследовании «Зависимость Корана от иудаизма и христианства» пришел к заключению, что во многих местах «"лак" ислама лишь очень тонким слоем покрывает языческое содержание».
Г. Вейль, А. Шпренглер, У. Мьюир, Х. Гримме анализировали целый комплекс коранических сюжетов. Текст Корана стал рассматриваться как исторический источник. Сопоставление коранических сюжетов с мусульманским преданием и сегодня остается одним из наиболее важных направлений. Однако и коранические сказания и аравийские легенды, во многом отражают перипетии пророческой деятельности Муххамеда, а в ряде случаев связаны с реальными событиями, имевшими место в Аравии 5 в. Это направление развивается и в подготовленной М. Пиотровским работе «Коранические сказания». В ней представлен анализ собственно аравийских преданий, психологических мотивировок появления и развития тех или иных сказаний, вошедших в Коран, своеобразных феноменов «двойничества» и «обрамленной» проповеди, составляющих одну из наиболее характерных черт проповеди Мухаммада.
Одно из направлений современной коранистики — изучение истоков коранических представлений, сюжетов и образов на основе сопоставления с памятниками культуры древней и раннесредневековой Передней Азии. Т. Фахд отмечал, что язычество Аравии — последний бастион семитского язычества и возникновение ислама является заключительным в борьбе единобожия и язычества в огромном историко-культурном регионе. Принципиальное отличие этого подхода от прежних и нынешних попыток изучения Корана в русле «культурного компаративизма» заключается в том, что в основе последних лежит взгляд на Коран как на арабскую адаптацию библейского монотеизма.
Новый подход исходит из общности корней культур народов ближневосточного региона, каждая из которых развивалась самостоятельно и во взаимовлиянии. В этой связи была осознана возможность использования аравийских материалов для объяснения фактов иудейской истории и культуры ( в работах Ю. Велльхаузена ).
Все большее распространение находит взгляд на ислам как на этап в религиозном и социально-культурном развитии общества оседлых центров Аравии. Здесь речь идет не о культурных влияниях, а о культурном синтезе. Рассматривая бытование библейских сюжетов в этой среде, а также и вне ее, выявляя круг собственно аравийских легенд и преданий, мы сможем получить ключ к пониманию культурной специфики среды, породившей Коран.
В книге М. Б. Пиотровского «Коранические сказания» подробно рассматриваются сюжеты Корана. Разбираются многие истории как библейского происхождения ( «Нух и потоп», «Прекрасный рассказ о красавце Йусуфе» и т.д.), так и небиблейского происхождения («Верблюдица пророка Салиха», «Мухаммад и «истории первых»). Вот несколько сюжетов библейского происхождения.
Мировая история в Коране как цепь катастроф, происходивших с разными народами, последовательно сменявшими друг друга и последовательно сменявшими друг друга и последовательно же уничтожавшимися Аллахом. Многочисленные истории построены по этой схеме. Пользуясь благами, дарованными Аллахом, каждый из этих народов забывал, что он должен быть за это благодарен Богу. Людям давалась последняя возможность исправиться. Человек из их среды избирался пророком Аллаха. Словами бога он пытался вернуть сородичей на путь веры в единственного бога — Аллаха, предупреждал о возможном наказании. Лишь немногие слушали, большинство людей насмехались над ним. Тогда Аллах посылал им наказание — страшную катастрофу, в которой гибли все кроме немногих уверовавших.
В тексте Корана история Нуха (Ноя, Ноаха) является композиционным элементом цикла рассказов о таких катастрофах. Обычно она открывает цикл. За ней следуют истории о гибели нечестивых соотечественников Лута (Лота); адитов, соплеменников аравийского пророка Худа и т.д. Глубинная основа коранического рассказа о Нохе — библейская история о потопе. Она дошла в Коран через несколько ступеней передач и переработки. Тем не менее интересно сравнить эти два рассказа.
В Коране сохранилась общая сюжетная линия, многие мелкие детали. Отличие, однако, значительны. Общий стиль коранического рассказа, с одной стороны, более суров, с другой — более жив и непосредственен. Библейские мотивы дошли до Аравии как бы в двух комплексах мотивов — один это воспоминания о страшной катастрофе, постигшей некогда людей. Она была поводом для рассуждений и размышлений о ничтожности человека, о боге, о судьбе. Другой — назидательная, страшная, но в первую очередь интересная история, где было много действия, действующих лиц, диалогов. Особое место заняли история о непослушном сыне, вороне и голубке.
Популярная история, стала важной частью мировой истории, доказывающей достоверность претензий Мухаммада на пророческий сан с помощью образа его двойника Ноха. История о Нохе была столь нарочито обработана, что Мухаммада, видимо, обвиняли в новвоведениях. Она стала затем как бы образцом для других историй о пророках и катастрофах. Она предшествует им хронологически, но тесно увязана с ними в единый цикл. Тип таких сказаний был отработан сначала на образе Ноха. Нох воспринимался как персонаж своей, аравийской истории наряду с действительно аравийским Худом, Салихом и Шу’айбом и тоже считавшимся аравийским Лутом (Лотом).
Ибрахим, библейский Авраам, — одна из главных фигур в Коране. Он и упоминается чаще других, за исключением, пожалуй, только Мусы-Моисея. Ибрахима называют пророком, мусульманином, ханифом, «другом Аллаха»; считается, что ему было ниспослано писание — «свитки Ибрахима». Ибрахим не был ни иудеев, ни христианином, ведь Тора и Евангелие были ниспосланы после него. Не был он и многобожником. Он был ханифом, т.е. человеком, отвергшим идолов, исповедовавшим милат Ибрахим — «религию Ибрахима», истинное и исконное единобожие. Ислам — тоже милат Ибрахим, тоже ханифская вера. Ибрахим был первым, кто аслама («предался Аллаху»).
«Друг Аллаха связан с Мухаммадом тем, что он предсказал появление меканского пророка, первым установил правила поклонения аль-Ка’бе как храму единого и единственного божества, Аллаха. Ибрахим упоминается, хотя и не часто, в доисламских стихах. Характер коранических рассказов тоже предполагает в Ибрахиме достаточно известную слушателям фигуру. Коранический Ибрахим не прямо восходит к библейскому Аврааму. Детали и черты коранического рассказа находят себе параллели и корни в среде предисламской Аравии.
К циклу об Аврааме могут восходить некоторые мотивы коранической истории, которым не находится прямых источников в Ветхом завете и после-библейской литературе. В важнейшем эпизоде коранического цикла об Ибрахиме — в рассказе о жертвоприношении сына, имя «кроткого юноши» не названо. Комментаторы расходятся во мнении, кем же был этот сын, но отдают предпочтение Исмаилу. Упоминание о
рождении Исхака после изложения эпизода о жертвоприношении подтверждает такую трактовку. Имя Исмаила было известно в Аравии и вне связи с циклом Ибрахима.
Этот материал был искусно обработан Кораном в нескольких основных направлениях. Образ Ибрахима послужил для того, чтобы придать ниспровергающему традицию учению Мухаммада респектабельность древней, но забытой веры. Он же служил для объяснения родства ислама с иудаизмом и христианством. Особое возвеличивание Ибрахима помогло отделению ислама от этих двух родственных религий. Ибрахим стал и связующим звеном между исламом и аравийской традицией, как восстановитель аль-Ка’бы и учредитель хаджа. В его образе слились и обще-монотеистические, и специфически аравийские черты ислама.