Я почти все разобрала, из крупного. В доме было не так страшно, как ожидала. Только мой стол завалили зачем-то не пойми чем. И белье постиранное лежало по всей квартире, - муж постирал, а уж положить в корзину для белья, не мужское это дело.
Ищу вещам место. А вещей мы привезли много: что-то из теплой одежды, посуду, столовое серебро (оно же мельхиор), книги, украшения-драгоценности, безделушки, сувениры,конфеты, картины. Картонок вреде не было, а почти оружие было - ненастоящий пистолет, привезенный лет десять тому назад из Америки. Таможник очень интересовался, дурацкие вопросы задавал, и получал такие же ответы.
У меня много переживаний о времени и о себе, и как водится, о судьбах России. Пока я соберусь написать, половину успею забыть.
Пока вспоминаю английский. Очень хочется читать свободно, а вот говорить совсем не хочется.

Это я. Я жива и почти здорова. Будет считать, что со мной все в порядке. Хотя не черта не в порядке, и у меня сплошные фантомные боли после поездки, но писать я буду. После самолета в себя я пришла, и поняла, как я устала. А перелеты гадость, даже короткие, потому что я начинаю опухать еще при подъезде к аэропорту. Странно, что я в детстве так любила самолеты.
В Риме я не заблудилась, потому что ручная кладь была слушком тяжелая, и я не отвлекалась от намеченной цели, но прекрасные итальянцы чуть не уморили меня голодом в самолете. Погода снова сошла с ума, и ноябрь теплее октября, в общем, жизнь продолжается.

Шмотки и перестирала, а собираться толком еще не начали. Но муж разложил чемоданы, собранные с миру по нитке.Все думаю, что ждет меня в Москве.
Первое: родственники. Но здесь по фразе "я умираю, но об этом позже."
Дальше: глупости и гадости про Америку. Глупости страшнее. Обязательно кто-нибудь будет ругать и хвалить по старому советскому списку. Я не хочу оправдывать Америку, я просто давно и честно не люблю Советскую жизнь и русскую духовность.
Потом придется объясняться и внутренне оправдываться за нашу неуспешность. За то, что мы так же не туда живем в Америке, как и жили в Москве. И всегда найдется соседка племянницы, у которых "ели дерьмо" эмигрантское очень эффективно и как надо.
Еще потом, не поймут, почему я не работаю, и скажут, что главное - работа мужа (это в одном флаконе), и еще что-то такое хорошее, объясняющее, почему я плохая.
А еще я предчувствую встречу с ксенофобией и национализмом, которые поперли уже четыре года назад. И неосталинизм, судя по всему. В то, что "все это нас не касается" и "это не важно" как не верила так и не поверю. Не удержусь, и скажу: я же говорила. Зачем нужно было оправдывать П. и тех, кто вступал в "Едро"? И у меня получится не очень хорошо и красиво.
Было что-то еще, но нет сил продолжать каталогизацию.
Младший все забыл, старший - отвык, и я боюсь, что детям не понравиться мой родной город. Он ведь не туристический, в нем надо жить и чувствовать.
Да, вот, с деньгами как всегда и хуже. А у мамы настоящая Рассея - нет нормальной стиральной машины. Пиздец.

"Меня с этим не остановить." Так говорит наш младший, Я., когда к нему обращаются с просьбами перестать. Так вот, меня тоже.
Что я потеряла, уехав из Москвы. Профессию, и некоторые профессиональные перспективы. Работу и заработок, очень небольшие деньги, дававшие мне возможность своей жизни. Книжные магазины. Прочие магазины. Да, жизнь в большом городе. Театры, выставки и т.д. Парикмахершу, уже мной обученную. Массажистку. Массажистку для Я. Всю медицины для детей. Обучение (вне школы) для детей. Круг друзей и знакомы. Возможность поехать а Европу. Надежду. Что же еще? Европейское кино! Возможность кататься на лошади. И два жеребенка, которые только родились, когда мы уезжали. Вот это невосполнимая потеря.
Можно, наверно перечислять и дальше перечислять, но скучно. Нужно написать что-нибудь веселенькое...например, о моих политических взглядах.

Ну вот, кончилась еврейские праздники. После них, как водиться, хорошо бы отдохнуть, ан нет. Уже меньше, чем через неделю, летим в Москву. Мне плохо заранее. Мы не все купили, что-то забудем, я не успею постирать нужные вещи, приготовлю лишнюю еду, и так далее...
Я так хотела в Москву, домой, а сейчас: нет ни дома, ни ... ничего. Боюсь, уже нет страны, которую я оставила. Не настолько нет, как у прежних эмигрантов, - Российской империи, Советского союза, но не то. И я отстала от культурной жизни, от не культурной жизни, от магазинов, от транспорта....
Много оборванных связей, младший ничего не помнит.
Нужно об этом написать как-то по другому. Все.

У нас с синагоге, кроме нас, "бывших советских" очень мало. Пожилые и очень пожилые. Один, "наш ветеран", с 16 года. Муж наконец то спросил. В Еврейском музее города висит его военное фото с кроткой историей, как он попал в окружение и месяцев десять скрывался по полям. Ходит в синагогу пешком, довольно часто. Читает молитвы в старой, исчезающей манере, которая осталась у таких стариков. Как рассказывает его жена, научившаяся немного брать еврейские книжки с нужной стороны, она очень удивилась, когда, приехав в Америку, ее муж вспомнил детские навыки молитвы. Я слышала еще о таки историях, как старики, всю жизнь прожившие советскими людьми, вспоминали чему их учили родители в очень раннем возрасте.
Каждый Йом-Кипур Михаил читает поминальную молитву о своем уничтоженном местечке и говорит небольшую речь. Говорит о родных и друзьях, о войне, о погромах, о Богдане Хмельницком, который как раз их этих мест (Хмельницкая область). В общем, ничего особенного, но производит сильное впечатление. Хотя надо сказать, что сила удивительная: пост, возраст, а он говорит, держа свиток Торы. Впечатление же от того, что человек готов рассказать. Не объяснить, не научить, не возмутиться, а просто рассказать кусочек своей жизни. Редкое качество для бывших соотечественников. В Америке я часто замечаю, как это бывает нужно и важно, хотя бы затем, что бы вспоминать давно исчезнувших людей.
Здесь должна быть хорошая и симпатичная банальность, но я так не умею.

На "Эхо Москвы" передавали интервью с неким британским министром Мелибендом. Ему задали вопрос "Чьих он будет?", не из индусов ли с такой внешностью. Он ответил, что предки из Польши и Бельгии. А слово "еврей "не смог вымолвить, как советский человек. Это что - антисемитизм? высокая политика? просто личное нежелание быть евреем? Вот морда британская!

Был дождь и сильный ветер. Но сукка стоит. Пока. Может еще простоять. В ней славненько. И лампочка есть, можно "театр теней". Нас с улицы видели, и хлопали.

На прошлой недели, захватив последний чудный денек лета, побывали на реконструкции битвы Севера и Юга. Раз в год такое устраивают. В отличии от прошлого года, в разыгранной битве победили Янки, а не Дикси. Участвуют не артисты, а реальные любители, приезжающие с разных штатов.
И опят я задалась дурацки вопросом: а война закончилась? Не военные действия понятно, а все человеческие отношения, с ней связанные, социальные изменения.
На меня произвел впечатление фильм, который назывался, кажется, "Армия фараона", солдаты Севера на хуторе Южан, где женщина и подросток. О том, как тяжело переступить через ненависть. И еще обращаю внимание на всякие детали, такие как примечание в альманахе, - Картер был первым президентом с "глубокого" Юга.

Уже вчера у меня был день рожденья и я почти не расстроилась.Я его мало заметила. Начинаю забывать, что у меня были больше шумные интересные празднования. То есть я помню, но мне немного все равно.
Начинаю понимать привыкать к тому, что я не вернусь домой, в Москву. И дома то у меня уже нет и не будет, и среды обитания с друзьями и знакомыми, и профессии и возможности работы, и устроенной жизни. Ничего. Но это не важно. Новой жизни нет, тогда можно и годы не считать. И это то же не важно.